Тут вам не санаторий: почему реабилитация должна стать приоритетом социальной политики
Тут вам не санаторий: почему реабилитация должна стать приоритетом социальной политики
09.09.2026 154
Власти регионов недооценивают важность комплексной медицинской реабилитации и не считают ее приоритетом социальной политики, что негативно отражается на ее доступности гражданам. Зачастую это ведет к инвалидизации, утрате трудоспособности даже у тех пациентов, которых можно было бы вернуть в социум, в рабочий коллектив.
Несмотря на высокую потребность россиян в медицинской реабилитации, в ряде регионов при формировании социальной политики она не становится приоритетной просто потому, что губернаторы не осознают ее значимости или даже ассоциируют ее с санаторным лечением. Такое мнение высказала главный специалист по медицинской реабилитации Минздрава РФ, председатель президиума Союза реабилитологов России Галина Иванова на недавнем круглом столе «Медицинская реабилитация в России: перспективы и вызовы».
«Кадры готовим, организации, вузы, специальности, должности, государственное финансирование, правила, клинические рекомендации — все это есть. Но как только доходит до реальных действий — написать приказ о том, что система медицинской реабилитации такой-то области включает организации по определенному профилю, остановка», — сказала Галина Иванова.
Она также отметила, что даже специалисты в социальной сфере часто путают медицинскую реабилитацию с санаторно-курортным лечением. Если соответствующее поручение по развитию медицинской реабилитации и поступает от губернатора, то исполнители присылают в федеральный центр заявки на получение финансирования, где фигурируют санатории, пансионаты где-нибудь в лесу, где даже воды горячей нет, кадров нет.
В этом году в России наблюдается серьезный рост объемов оказания медицинской помощи по медицинской реабилитации, отметил сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов. Примерно 2 миллиона человек получают эту помощь по сравнению с 1,2 млн годом ранее. Почти вдвое увеличилось и финансирование данного направления — практически до 119 млрд руб.
При этом основная медицинская база, где проводится реабилитация, осталась примерно в тех же масштабах: 1350 переоснащенных отделений, свыше 130 дневных стационаров. К 2030 году Министерство здравоохранения России заявляет о планах по увеличению числа граждан, получивших профильную помощь, еще на 26,5%.
«Мы помним, сколько длился период застоя, сколько времени все просили обратить внимание на медицинскую реабилитацию, так что такие цифры — это значительный рывок. Мы понимаем, что он обеспечивается в том числе имеющейся политической ситуацией, появлением новой популяции граждан, перенесших минно-взрывные травмы, огнестрельные ранения. Но тем не менее курс, подтверждающий статус социального государства, четко прослеживается», — заявил Ян Власов.
Вместе с тем остается множество нерешенных вопросов. До сих пор не для всех заболеваний есть клинические рекомендации. Необходимо создавать условия, чтобы реабилитационная технология для каждого пациента была индивидуализирована, чтобы высокотехнологичная медицинская помощь, которая сегодня сосредоточена в федеральных учреждениях, становилась доступнее на местах, перечислил эксперт.
Маршрут при выписке пациента из стационара все еще небесшовный, существует информационный вакуум. Зачастую ни гражданин, ни его семья не понимают, как попасть на следующий этап лечения, не знают своих прав. Нередко и врачи не владеют этой информацией. В итоге пока оформляются квоты, теряется «золотое окно» — первые месяцы после травмы или инсульта, когда пластичность нервной системы максимальна и прогноз результата от медицинской реабилитации максимально благоприятный.
«Пациентское сообщество готово предложить независимую экспертизу и создавать понятные пути маршрутизации пациентов после выписки. Кроме того, мы видим некую формальность клинических рекомендаций. Хотя, согласно закону, все клинические рекомендации (по самым разным заболеваниям) должны содержать раздел «Медицинская реабилитация», часто они описаны крайне шаблонно. Профильные сообщества — кардиологов, онкологов — не привлекают к их подготовке экспертов из сообществ специалистов по физической и реабилитационной медицине», — констатировал Ян Власов.
Он тоже заметил, что многие люди считают, что реабилитация — это массаж и физиопроцедуры. По его словам, санаторно-курортное лечение, как и стационарное лечение, — площадки, которые могут быть приспособлены для ведения реабилитационного процесса, но далеко не во всех случаях. В целом, медицинская реабилитация — задача межотраслевая и межведомственная. Необходимо включение в решение ее задач и законотворцев, потому что нужны четкие правила игры. Нужны кадры, а еще кто-то должен готовить эти кадры. Нужны производители технологий, устройств. Есть работа и для медицинской науки.
«К сожалению, у нас существуют такие сиротские заболевания, которые находятся вне поля зрения. Взять хотя бы головокружение. Если не начать заниматься им на ранних стадиях, проблема становится застарелой и может привести потом к тяжелым двигательным нарушениям, которые требуют более дорогих и серьезных подходов. Главная задача — вовремя распознать состояние, но ее решение упирается в дефицит подготовленных по этой теме кадров», — подытожил эксперт.
Фактически каждый третий человек на Земле, как минимум, раз в жизни обращался за медицинской помощью по поводу головокружения, а с возрастом количество обращений по этой теме достигает 30–40%, продолжил заведующий кафедрой неврологии и нейрохирургии ФФМ МГУ им. Ломоносова, директор Университетской клиники МГУ Максим Домашенко.
По его словам, головокружение может быть как неврологической, так и оториноларингологической проблемой. В итоге пациенты мечутся между терапевтом, оториноларингологом и неврологом, а те не могут решить вопрос, чей же этот пациент и что с ним будет дальше. Из-за этого происходят задержки в назначении и старте лечения.
Если человек оказывается в больнице, то это тоже вызывает трудности, так как во многих стационарах нет специализированных отделений. А если пациент оказывается в непрофильном отделении, то не получает ту помощь, которая ему необходима. Более того, подчас эти люди даже не нуждаются в госпитализации. Им показана как раз таки вестибулярная реабилитация на базе поликлиники. Но пока что и в поликлиниках не созданы соответствующие условия.
Клинических рекомендаций по ведению пациентов с головокружением тоже нет. Не хватает кадров, а у тех врачей, к которым они зачастую направляются, недостаточно знаний, подытожил эксперт.
Заведующий кафедрой нервных болезней ИПО Первого МГМУ им. Сеченова, профессор Алексей Данилов обратил внимание участников круглого стола на то, что к некоторым заболеваниям нужно заранее «готовиться».
«Одна из задач здравоохранения и нашего медицинского сообщества — готовиться, например, к инсульту, когда у человека все в порядке. Я имею в виду заботу о здоровье мозга. Резервные возможности мозга напрямую связаны с эффективностью лечения, которое может понадобиться человеку в будущем», — пояснил эксперт.
По его словам, если человек играл на фортепиано, он сможет легче и быстрее восстановиться. Если он умел быстро считать в уме, то он тоже, вероятнее всего, быстрее восстановится. Профессор также предложил внедрить искусство в реабилитацию.
«Это фундаментальная технология на этапах до инсульта, на ранних этапах инсульта и в поздних этапах реабилитации», — заявил Алексей Данилов.
Музыкальная терапия оказывает разноплановое мощнейшее воздействие на самые разные органы как на эмоциональном, когнитивном, так и поведенческом уровне. Делать упражнения в рамках реабилитации человеку довольно часто скучно. А вот слушание музыки — не просто приятное времяпрепровождение, оно возвращает желание жить, может влиять на микробиом кишечника, музыка способна синхронизировать работу разных органов и систем. Есть масса исследований, которые все научно обосновали, сказал эксперт.
«Все, что нужно сделать, — представить полученные данные в виде определенных алгоритмов, протоколов, может, провести пилот: в регионах, в Москве. Конечно, эффект от музыкотерапии будет еще выше, когда он сочетается с другими подходами. Она не отменяет фармакотерапию», — резюмировал Алексей Данилов.
Ян Власов поддержал докладчика и сообщил, что ВСП поддерживает расширение применения музыкотерапии, арт-терапии.
«Я 30 лет возглавляю общество больных с рассеянным склерозом, — поделился Ян Власов. — В сибирском отделении РАН был разработан порядок использования арт-терапии и музыкотерапии для больных с рассеянным склерозом. Это работает уже почти 15 лет. И мы действительно видим, как меняется картина для пациентов, как меняется их реабилитационный потенциал. Вопросы, связанные с депрессией, реже проявляются у такой группы пациентов».
Научно доказано, что регулярное вовлечение в музыку (прослушивание, пение, музыкальная терапия) может ускорять отдельные аспекты реабилитации (память, внимание, речь, настроение) и повышать психологическую устойчивость у некоторых групп пациентов (инсульт, онкология, деменция, стресс). Кстати, на пользу от занятий творчеством в контексте долголетия и когнитивного здоровья обращал внимание и народный артист России Владимир Машков в своем выступлении на Петербургском международном экономическом форуме. Подробности — тут.
Вадим Винокуров
Член Общественного совета при Федеральной службе по надзору в сфере здравоохранения
