Новое обострение ситуации на Ближнем Востоке привело к остановке судоходства в Ормузском проливе. Через этот транспортный узел в Россию могла поступать и фармацевтическая продукция, которую западные поставщики отгружают не напрямую, а через посреднические структуры: компоненты и специализированное оборудование для производства. Также в зоне риска совместные ирано-российские проекты. О том, как это отразится на отечественном фармацевтическом рынке, выяснил «ФВ».
Вехи сотрудничества
В ноябре 2022 года минздравы России и Ирана подписали меморандум о сотрудничестве в сфере обращения медицинской продукции. Документ предусматривает информационный обмен в случае фальсификации недоброкачественных медизделий, консультативную поддержку экспертными организациями участников рынка до подачи досье медизделий и препаратов на регистрацию. Со стороны России проводились учебные семинары для представителей Минздрава Ирана и индустрии по регуляторным требованиям. Предварительно российская делегация посетила Иран, где ознакомилась с деятельностью фарминдустрии.
1 января 2024 года Иран стал полноправным членом БРИКС.
В январе 2025 года был подписан договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Россией и Ираном, в рамках которого стороны договорились о сотрудничестве в сферах здравоохранения и науки, включая медицинские научные исследования и подготовку специалистов.
Иран входит в перечень стран, перспективных для экспорта лекарственных средств и с которыми целесообразно прорабатывать вопросы взаимного признания сертификатов GMP ЕАЭС, следует из презентации Минпромторга РФ на форуме «Биопром» осенью 2025 года.
Логистика
«Обострение ситуации вокруг Ирана фактически парализовало морское и авиасообщение ряда стран Персидского залива, включая ОАЭ — один из ключевых логистических хабов региона, — рассказал «ФВ» управляющий директор 3PL-оператора NC Logistic Гарольд Власов. — Через этот транспортный узел в Россию могла поступать фармацевтическая продукция, которую западные поставщики отгружают не напрямую, а через посреднические структуры. Речь идет прежде всего не о готовых лекарственных формах, а о компонентах и специализированном оборудовании, используемых в производстве».
Вместе с тем, по его прогнозу, существенного влияния на российский фармацевтический рынок эта напряженность не окажет. За последние годы бизнес адаптировался к волатильной геополитической среде и сформировал пул альтернативных поставщиков и маршрутов, в том числе за счет сотрудничества с Китаем, Индией и другими азиатскими странами, пояснил Гарольд Власов.
«Кроме того, в нынешних условиях производители стараются поддерживать складские запасы сырья и вспомогательных материалов, чтобы минимизировать риск приостановки производства. Если говорить о контейнерных перевозках, то ключевым альтернативным маршрутом является Дальневосточный хаб. Также следует учитывать, что текущая ситуация носит, скорее, краткосрочный характер», — спрогнозировал эксперт.
Лекарственное обеспечение
Исходя из сведений ГРЛС, четыре препарата, зарегистрированные в России, производятся в Иране по полному циклу, все они закупаются системой здравоохранения, обратил внимание заведующий лабораторией регуляторных отношений и надлежащих практик СПХФУ Минздрава России Захар Голант. При этом два из этих четырех — первые зарегистрированные воспроизведенные препараты: «Деносумаб» (применяется при лечении заболеваний костей) и «Эптаког Альфа» (используется в том числе для лечения наследственной или приобретенной гемофилии). По мнению эксперта, при прекращении поставок не исключены временная дефектура и риск увеличения расходов системы за счет того, что на рынке останутся только оригинаторы.
«ФВ» направил запросы держателям РУ с просьбой прокомментировать ситуацию с доступностью препаратов.
Угрозы дефектуры препарата «СинноВекс» производства «СиннаГен» (Иран) для лечения пациентов, больных рассеянным склерозом, в настоящее время нет. Лекарство произведено и поставлено в Российскую Федерацию в соответствии с потребностью Минздрава России, заверили в «СИА АФС».
«Мы находимся в контакте с производителем («Ариоген Фармед»), изучаем ситуацию и одновременно осуществляем локализацию «Эптакога Альфа» (активированного) поэтапно на нашем предприятии в Дубне», — сообщила генеральный директор «ПСК Фарма» Евгения Шапиро.
Клинические исследования
В 2025 году те, кто работал с иранскими клиентами, уже приостанавливали сотрудничество из-за военной операции США, но потом иранские партнеры вернулись в офисы и продолжили работу, рассказал директор по управлению качеством ООО «Статэндокс», доц. кафедры биохимии им. Т. Березова МИ РУДН Александр Солодовников. В этот раз действия масштабнее, есть риск повреждения предприятий, остановлены все инспекции. У российского бизнеса, который ориентировался на иранских партнеров или иранские площадки, явно будут серьезные задержки, если не отмены контрактов с переориентацией на другие рынки, сказал эксперт.
По его словам, в зоне риска клинические исследования с иранскими препаратами — ввезти их в Россию в настоящий момент может оказаться невыполнимой задачей. В 2025 году было инициировано три КИ от компании «СиннаГен Ко». По этому году данные в открытом реестре отсутствуют, но КИ могут выполняться в формате партнерств и отражаться как российские исследования.
«В целом, как мне кажется, Иран больше шел к нам, чем мы — в Иран, если говорить о фармотрасли», — сказал Александр Солодовников.
Импорт и экспорт
За последние три-четыре года объем товаров, импортируемых в Россию из Ирана или через него, в фармсекторе вырос в разы, констатировал операционный директор AppScience Андрей Глухов.
«К сожалению, точную сумму в денежном и количественном эквивалентах назвать невозможно, так как много данных скрыто. По грубой оценке, используя данные таможенных органов и обратную связь рынка, это 30—40 млн долл. При этом доля товаров иранского происхождения в готовых лекарственных формах и сырье находится на уровне 10—15 млн долл. Среди наиболее интересных групп: биотех, антибиотики с локализованными в Иране фармсубстанциями, моноклональные антитела», — пояснил Андрей Глухов.
По его мнению, основные трудности, возникающие при работе с иранскими поставщиками, которые до сих пор не позволили более масштабно увеличить объем импорта в РФ: непрямые каналы оплаты, в том числе риски с валютным контролем, не самая быстрая логистика, регуляторные ограничения.
«Если говорить про экспорт из России, то до недавних событий иранский рынок проявлял заинтересованность в любых продуктах, которые эквивалентны по качеству и цене, начиная от лактозы или мальтодекстрина и заканчивая ГЛС, особенно инновационного формата», — сообщил эксперт.
В подведомственных Минздраву России медицинских вузах обучаются 6 тыс. граждан Ирана. В рамках развития двустороннего сотрудничества подписаны меморандумы о сотрудничестве между профильными центрами и компаниями, развивается интеграция контрактных производств. В частности, российский Зеленоградский нанотехнологический центр работает над интеграцией производств иранских разработок, включая фармацевтические препараты. Об этом было объявлено 3 февраля 2026 года в ходе встречи министра здравоохранения РФ Михаила Мурашко и чрезвычайного и полномочного посла Исламской Республики Иран в Российской Федерации Казема Джалали.
Глобальные вызовы
Возможные последствия конфликта на Ближнем Востоке для экономики Индии обсуждаются в местных СМИ. «Иран является для Индии воротами в Россию, Центральную Азию и даже европейские страны, минуя территорию Пакистана, — пишет Sunday Guardian Live. — Давление на Индию, которую связывают прочные деловые связи с Ираном, растет в связи с заявлением президента США Дональда Трампа о том, что любая страна, ведущая бизнес с Ираном, должна будет платить дополнительную 25%-ную пошлину».
Новое обострение ситуации на Ближнем Востоке привело к остановке судоходства в Ормузском проливе. Через этот транспортный узел в Россию могла поступать и фармацевтическая продукция, которую западные поставщики отгружают не напрямую, а через посреднические структуры: компоненты и специализированное оборудование для производства. Также в зоне риска... https://www.medargo.ru/news.php?id=166812
